Свежие комментарии

  • Alex Tar
    "Современная Украинская мова,состоит из нескольких славянских языков." Так-же, как и современный Русский язык, и бело...На потеху публике...
  • Игорь Петров
    Так наберите ансамбль Александрова. Вот это армия? А зрелище красивое. Вот только к армии никакого отношения не имеет..На потеху публике...
  • Aнатолий Райков
    Тарас Бульба воевал со своим казачьим войском за царя,отечество,за Россию.Тогда не было ни какой Украины.И убил своег...На потеху публике...

Советские рецепты оказались эффективны против коронавируса

Только пользуются ими не в России, а в Японии и Корее
Советские рецепты оказались эффективны против коронавируса

Дебют пандемии коронавируса разделил системы здравоохранения развитых стран на две группы.

Первая группа стран (Южная Корея и Япония) предотвратила массовое заражение населения, а их ресурсы стационарной помощи позволили избежать апокалипсиса в больницах, добиться низкой летальности и не создать значимых помех для лечения остальных больных. 

Страны второй группы (Италия и Испания) создали условия для экспоненциального роста зараженных, а их стационары захлебнулись от потока больных, зачастую требующих искусственной вентиляции легких. 

Статистика стран обеих групп признается заслуживающей доверия, а их здравоохранение – образцовым. Испания, Италия, Япония и Южная Корея занимают соответственно 3-е, 4-е, 5-е и 7-е места в мировом списке эффективности The Most Efficient Health Care агентства Bloomberg (2018).

Почему такие разные результаты борьбы с эпидемией, что нужно учесть России? 

Из-за высокого риска войны, эпидемий и природных катастроф (землетрясения, цунами и наводнения) здравоохранение Японии и Южной Кореи сильно напоминает советскую мобилизационную модель наркома здравоохранения Николая Семашко: резервы стационарной помощи, централизация управления здравоохранением и быстрая мобилизация населения и ресурсов.

 

Страны Европы и США последние полвека не сталкивались ни с большими военными конфликтами на своей территории, ни с эпидемиями опасных болезней. Поэтому здравоохранение этих стран утратило мобилизационный характер, его управление децентрализовано (делегировано регионам и муниципалитетам), а стационарная помощь вытесняется амбулаторной. Отсюда быстрота реакции, высокая согласованность действий и достаточность резервов здравоохранения развитых стран Юго-Восточной Азии – и беззащитность европейцев и американцев.

Первая «советская» черта Японии и Южной Кореи – практически советские нормативы коечного фонда стационаров. Сегодня коечная мощность Японии (135 коек на 10 000 человек – данные ВОЗ) практически равна той, которая была в СССР в 1990 г. (137 коек), а в Южной Корее – немногим ниже (115 коек). В отличие от увлеченных «стационарзамещением» европейцев и «оптимизаторов» здравоохранения в России, японцы и корейцы понимают ценность коечного фонда и сделали ставку не на его сокращение, а на эффективность использования.

В Японии, где долгожительство носит массовый характер, стационары позволяют быстрее, эффективнее и комфортнее обследовать и корректировать лечение стариков, чем гонять их по поликлиникам.

В Южной Корее резервы коечного фонда используются для медицинского туризма. Располагая немыслимо большими с точки зрения российских «оптимизаторов» стационарными резервами (которые можно быстро использовать для массового поступления раненых или больных), Япония и Южная Корея демонстрируют высокую экономическую эффективность систем здравоохранения.

Обеспечение стационарными койками Испании и Италии (как и других европейских стран и США) многократно меньше, чем в Корее и Японии. Поэтому европейские и американские стационары даже в «мирное» время работают с колоссальной перегрузкой и очередями, не располагая значимыми резервами на случай массового поступления. Заимствуя их опыт, Россия последние десятилетия тоже увлеченно сокращала коечный фонд – в отличие от Европы и США забывая про опережающее развитие первичного звена и амбулаторной помощи. 

По сравнению с СССР коечный фонд России сократился примерно в 1,5 раза – по данным Росстата, сегодня на 10 000 человек у нас 80 коек. Больше, чем в Италии и Испании, но лечат не койки, а стационары, большинство которых проигрывает по оснащенности и организации работы испанским и итальянским больницам. Кроме того, Италия и Испания по сравнению с Россией – компактные страны с высокой плотностью населения и небольшими расстояниями между городами: заняты койки в этой больнице – больных можно направить в другой город. Так что наши 80 коек – возможно, даже ощутимо меньше, чем 34 итальянские койки.

Вторая черта советского здравоохранения – централизация управления, финансирования и ответственности. Это крайне важно для мобилизации ресурсов и их маневра, а также для тесной интеграции медицинской помощи с санитарно-противоэпидемическими мерами. Министерство здравоохранения СССР несло ответственность и за санитарно-противоэпидемический контроль, и за организацию помощи, которую обеспечивала административная вертикаль главных специалистов по каждому виду помощи. Располагая широкими властными полномочиями, главные специалисты держали под контролем и отвечали за все аспекты организации помощи по своему виду – начиная от подготовки и допуска к работе специалистов и заканчивая разбором летальных исходов.

Благодаря такой организации советское здравоохранение было законодателем мировой моды как в медицине катастроф, так и в борьбе с эпидемиями. В период Второй мировой войны СССР вернул в строй больше раненых, чем нацистская Германия (72% против 58%), – отсюда высказывание маршала Константина Рокоссовского «Мы выиграли войну ранеными». По разработанному советскими учеными плану и благодаря произведенной СССР вакцине человечество 40 лет назад избавилось от оспы, которая только в ХХ в. унесла больше жизней, чем обе мировые войны.

Поэтому неудивительно, что министерства здравоохранения Южной Кореи и Японии по-советски несут прямую ответственность за санитарно-противоэпидемический контроль, доступность, организацию, качество и безопасность медицинской помощи по всей территории этих стран. Уровень их централизации даже выше, чем в СССР, – они отвечают также за социальную защиту, без интеграции которой с медицинской помощью эффективная борьба с эпидемиями и последствиями катастроф невозможна. Отсюда быстрая реакция, высокая согласованность действий и система личной ответственности руководителей, позволившие этим странам предотвратить массовое заражение населения, своевременно оказать ему помощь, свести к минимуму летальность.

В Италии, Испании, других европейских странах и США – децентрализованные системы. Министерства здравоохранения этих стран отвечают за выработку политики, методологию, законодательную базу и надзор, социальная защита – обязанность других министерств, а ответственность за организацию и финансирование помощи, за санитарный контроль несут власти регионов.

Примерно та же картина сегодня в России, где организация и финансирование помощи делегировано регионам, Роспотребнадзор не подчинен Минздраву, а на смену демонтированной советской административной вертикали штатных главных специалистов пришли нештатные главные специалисты. Их указания носят рекомендательный характер, а организацией помощи они вынуждены заниматься ровно столько, сколько им позволяет занятость на основном месте работы. 

В чем риски децентрализованного здравоохранения? В мирное время оно вполне сносно работает, но в случае эпидемий, катастроф и войн проигрывает в скорости реакции, координации усилий и мобилизации ресурсов. Пример – разная реакция на эпидемию коронавируса итальянских областей Ломбардия и Венето. Пока в Ломбардии работали школы, люди ходили в рестораны и магазины, а тесты делали лишь заболевшим, в Венето населению был рекомендован режим самоизоляции, закрылись магазины и школы, началось массовое тестирование. Результат – замедление эпидемии в Венето и катастрофа в Ломбардии. 

Еще один риск – в условиях вызванного эпидемией дефицита медицинского оборудования и материалов регионы конкурируют друг с другом в закупках («каждый за себя»).

Децентрализованная модель здравоохранения несет для России дополнительные риски, поскольку требует эффективного института местного и регионального самоуправления – традиционно сильного в Италии и Испании, но почти мертвого в России. Поэтому первопричина бед нашей медицины – противоречие между делегированием ответственности за нее регионам и жесткой централизованной административной и финансовой вертикалью государства в целом. Поэтому если региональные чиновники в Италии и Испании распоряжаются солидным бюджетом (львиная доля налогов остается в муниципалитетах и провинциях) и быстро принимают решения без оглядки на Рим и Мадрид, то региональные руководители в России зачастую склонны ждать команд и ресурсов из Москвы. В условиях эпидемии это ведет к потере драгоценного времени и увеличивает число жертв. 

Третья особенность советской модели – понимание важности санитарной пропаганды и полицейских мероприятий, которые в случае эпидемии более значимы, чем медицинская помощь. В этом отличие Италии, Испании, других европейских стран, США и России от Южной Кореи и Японии – стран с сохранившимся традиционным (сословным) обществом, нормы которого в условиях риска эпидемий формируют соответствующие установки поведения. С одной стороны, это большая дистанция коммуникации между малознакомыми людьми и сведение к минимуму телесных контактов. С другой стороны, это культ гигиены тела, регулярное протирание рук разовыми салфетками и использование масок там, где нельзя контролировать дистанцию между людьми, – в общественных местах и транспорте. В этих условиях требования властей о самоизоляции и карантине совпадают с культурными нормами населения и поэтому охотно им выполняются, не требуя насилия и не дискредитируя власть.

В Италии и Испании (как и в других европейских странах, в США и в России) традиционное общество сдано в архив истории, а после испанки давно не было социально значимых пандемий. Отсюда массовость рукопожатий, большое число прикосновений, короткая дистанция при общении и низкая послушность санитарным требованиям властей. Любой руководитель знает заповедь Наполеона: отдавай те приказы, в исполнении которых не сомневаешься. Вероятно, поэтому интересы сохранения власти и авторитета берут верх над борьбой с эпидемией как в европейских странах, так и в США, где власти до последнего откладывали карантин и самоизоляцию, отказались от активного выявления контактов с высоким риском заражения и проводили тесты на вирус только у тех, у кого есть симптомы. 

Отсюда установки советской модели на обязательность массовой санитарной пропаганды, поддержанной действиями полиции. Это значит: объявить вне закона любые высказывания о «легкости» болезни и сомнения в опасности эпидемии, бросить оперативные силы полиции и следствия на выявление контактов, обеспечить тотальность постоянного напоминания людям о риске и требуемых нормах поведения, если нужно – обеспечить их принудительное выполнение силой. Нетрудно заметить, что по мере развития эпидемии европейцы начинают лучше понимать принципы советской медицины: на первый план борьбы с  эпидемией в Европе выходит полиция.

Поэтому России, чтобы эффективно противостоять эпидемии и снизить число ее жертв, нужно отказаться от европейских и американских подходов к управлению здравоохранением, вернув его к советским принципам – «забытым и проклятым» в нашей стране, но бережно заимствованным и творчески переработанным развитыми странами Юго-Восточной Азии.

Это значит, во-первых, срочно централизовать управление здравоохранением, превратив Минздрав в реальный, управляющий штаб отрасли, который несет полную ответственность за организацию и доступность помощи по всей стране и располагает для этого всей полнотой властных полномочий.

Первый шаг – превратить региональные автономные минздравы в региональные отделения Минздрава России (как это сделано в Японии) и восстановить советский институт штатных главных специалистов, начав с самых главных на период данной эпидемии специальностей: инфекционистов и реаниматологов.

Во-вторых, нужно восстановить единство санитарно-противоэпидемического контроля и медицинской помощи – как это работает в Японии и Южной Корее и как это было в СССР. 

В-третьих, это централизация закупок, мобилизация ресурсов и их распределение Минздравом между регионами и лечебными учреждениями в зависимости от оперативной ситуации с заболеваемостью. В первую очередь необходимо централизованно обеспечить средствами личной защиты врачей, снизив их инфицирование и смертность.

В-четвертых, нужно запустить машину массовой пропаганды, мобилизующей население на профилактику заражения и самоизоляцию в случае появления подозрительных симптомов. 

В-пятых, необходимо упростить финансирование медицинских организаций на период эпидемии, используя советский метод, – напрямую из бюджета по смете, отменив сложные процедуры страховых экспертиз и штрафов. Сохранение нынешнего страхового подхода к финансированию больниц несет в себе риск коллапса системы. 

Эпидемия потребует радикальной реформы здравоохранения России – отказа от европейских и американских подходов в пользу моделей развитых стран Юго-Восточной Азии, построенных на синтезе рынка и советских принципов.  

Враг у ворот, он уже убивает наших людей – пора опомниться и вести с ним войну всеми силами.

 

Владимир Гришин, профессор, доктор экономических наук, первый директор Федерального фонда ОМС 

Андрей Рагозин, кандидат медицинских наук, ведущий научный сотрудник Высшей школы организации и управления здравоохранения

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх