Свежие комментарии

  • Сергей Гришин
    Это ж-ж-ж не спроста! Есть старый анекдот: Оживили Ленина и показывают чего добились после его смерти. И вдруг он про...Почему некоторые ...
  • Просто мимо проходил
    Крушение СССР объективно неизбежным не было. Но глубокий многосторонний кризис был налицо.Было ли крушение ...
  • Просто мимо проходил
    Когда в Россию - хоть тушкой, хоть чучелом - примут Белоруссию, появятся еще и пенсионеры 3-го сорта. А может и 4-го....В России есть пен...

Европа, это - хохлы, хохлы, это - Европа

 Европа, это - хохлы, хохлы, это - Европа

К половине восьмого, когда жара начала спадать, на улицах Лейпцига появились первые, пока еще робкие и немного нескладные, хохлы. Беспристрастный взгляд наблюдателя-европейца, может быть, и не определил бы точно их национальную принадлежность, но у Антона сомнений не было – это они. 
Дамы, одетые в самые безумные наряды из киевских бутиков – от Франко Бенуцци до «Империи меха», и их кавалеры – в мятых летних пиджаках с закатанными до локтя рукавами – выгодно отличались от разношерстной туристской братии, заполнившей к вечеру лейпцигские улицы. 

Украинцы не вливались в шумную многоязыкую круговерть, они променадили чопорно и с достоинством, демонстрируя настоящий европейский менталитет и подлинную нордическую выдержку. Даже семечки были оставлены в гостиницах, и если кто-то и находил горстку-другую в кармане своего шикарного пиджака от Нила Баррета и украдкой пытался грызть – шелуху аккуратно сплевывал в руку и при случае ссыпал в урну, ловя одобрительные взгляды соотечественников. 
«Европа, это – хохлы. Хохлы, это – Европа» - мысленно представил их друг другу Антон. 
Процедуру знакомства Европы с собой хохлы продолжали приблизительно минут сорок, после чего, решив, что, «мол, хватит с них», освоились.

По-хозяйски оглядевшись, они приступили к отвоевыванию жизненного пространства. 
Первым, кто ощутил это на себе, был Антон. 
- Фри? – спросил бритоголовый упитанный дядька лет сорока пяти с двумя банками пива в руках и, не дожидаясь ответа, плюхнулся в плетеное кресло рядом с ним. Антон пожал плечами и улыбнулся. Хохол утер пот со лба, открыл банку и шумно отхлебнул пива. Знакомство неминуемо приближалось. 
- Сербия? – подозрительно спросил хохол. 
Сначала Антон хотел что-то ответить, но было лень, да и бейсболка в цвета сербского флага и майка с надписью «Serbia» выбора не оставляли. Он улыбнулся и кивнул. Хохол оживился. 
- Ай эм Укрэйн. Укрэйн. Україна, розумієш? Ви ар бразэрз! 
- Ukraine? – Антон с недоумением оглядел хохла – Was ist das? 
- Нічого собі! – присвистнул хохол – Укрэйн! – почти заорал он. – Дынамо Kыив! 
- Dynamo? – будто что-то вспоминая прикрыл глаза Антон. 
- Йес, Дынамо! Блохин, Лобановский, Протасов! 
- Dynamo... Dynamo... Dynamo... – бормотал Антон – O, Yes! Dynamo Moscow? 
- Тьфу ти, чорт! Нот Москау! Кыив! Розумієш? Кы-ив! 
- What is Кыыы-иффф? – при слове Кыиф Антон недовольно поморщился. 
- Дык, йоптыть, як же ті пояснити, чудыло? Кыив – мати городов русскiх, андэстэнд ми? 
- Кыив – Руссия? – с искренней надеждой спросил Антон, но отчаявшийся хохол решил сменить тему. 
- Мыкола – он ткнул себя пальцем в грудь и протянул Антону руку. 
- O-o-o-o-o!!! Kyiv! – вспомнил Антон. – Hoh-ly? Yes? 
- Нот хохлы! Укрэйн! – одернул руку Мыкола. 
- Tony. – представился Антон и улыбнулся. – What is Ukraine? 
- Укрэйн, Оранж революшен! 
- Orange? Holland? 
Мыкола в бессилии прикрыл глаза и тихонько завыл. 
«Я те покажу Оранжь» - подумал Антон. Ту голландскую трибуну за воротами он запомнит надолго. И он, в сербской розе и спартаковской майке с фамилией Пьянович на спине. Кроме него на трибуне было еще трое сербов, один русский и несколько немцев на нейтральных цветах. И все. 
- You make revolution in Holland? What revolution? Sexual? You are gay? 
- Ноу! – заорал Мыкола. – Нот сэкшуал! Нот гей! Нот Холланд! Хохланд, бля! 
Люди, сидящие за столиками рядом начали поглядывать на них с некоторым недоумением. 
Мыкола достал последний козырь: 
- Шевченко! Милан! Андрий Шеученко! Шэва! Голдэн бутса! Андэстэнд? 
- Shevchenko? – Антон понимающе улыбнулся. 
- Йес!!! 
- Chelsea? 
- Йес!!! – просиял Мыкола. 
- Chelsea – shit. 
Улыбка сползла с раскрасневшегося лица украинца. Антон понял, что переборщил. 
- Mykola – is your name? – Будто ничего не заметив, спросил он. 
- Ну, - буркнул Мыкола. 
- Were are you from? From Ukraine? 
- Ну зрозумів же! Йес!!!! Укрэйн!!! Ви ар бразерз! Сербия унд Укрэйн ист бразерс!!!! Розумієш? БратУшки! 
- Yes. ПонИмаю. Руссия, Сербия и Укрэйн – ис братУшки. 
- Нихт. Нот Руссия. Руссия нихт братУшка. 
- Why? 
- Укрэйн ис Юроп. Сербия ис Юроп. Руссия ис нот Юроп. 
- Yes. Руссия ис нот Юроп. Руссия – братушка. 
- Нихт братушка. Руссия ис Эйша. Вайлд пипл. Укрэйн ис Юроп. Братушка. – Мыкола был явно доволен собой. – Ни, москаль не брат мені, Росiя не братушка. Дикари, бл.. 
Антону это надоело. 
- Тебе Мыкола, с братушками определиться бы – перешел, наконец, на русский Антон. - А то, неровен час, на сербов нарвешься... 
- Ти кто? – подскочил со стула Мыкола. - Москаль, чи шо? 
Антон неторпливо поднялся, отсчитал чаевые и сухо процедил: 
- И запомни, Мыкола: вы мне, суки, еще за Севастополь ответите. 
- Моска-а-а-аль!!!! – завыл Мыкола отчего-то страшно, до глубины души обидевшись на Антона и за себя, и за свой обманутый майдан, да и за всю многолетнюю неустроенность Нэзалэжной. – Моска-а-аль!!!!

Картина дня

наверх