Последние комментарии

  • Сергей Гуров
    Великий человек - низкий тебе поклон от всех благодарных граждан России.Чеченец продал все нажитое, чтобы восстанавливать разрушенные кладбища
  • Николай Зайчиков
    Ой не верю я в том что лед тронулся , да и при той системе которую выстроил Путин за 20 лет своего правления тронутьс...Почему чиновники перестали бояться тюрьмы
  • Николай Смирнов
    Не знаю, что ХОТЕЛ Гитлер, но то, что еврев он не любил, это точно и не без причины. Гитлер кричал с трибун, что евре...Нетаньяху: Гитлер не хотел уничтожать евреев

Либеральная идея не устарела! Леонид Гозман никак не простит Путину его высказывание на "прямой линии"

Почему либеральная идея не устарела 

Леонид Гозман

При сложностях, переживаемых современными демократиями, и при всех недоразумениях, которые действительно вызывает радикальная борьба за политкорректность, критику либерализма недопустимо сводить к анекдоту о черной лесбиянке. «Сноб» продолжает дискуссию по поводу тезиса российского президента о смерти либеральной идеи и предоставляет президенту «Союза правых сил» Леониду Гозману слово для ответа Геворгу Мирзаяну

Внимание российской и мировой прессы к высказываниям Владимира Путина относительно либерализма абсолютно оправданно. Во-первых, президент, к сожалению, не проявил компетентности в том вопросе, о котором рассуждает. Повторяя фактически высказывания Сталина, Муссолини, Гитлера и ряда других деятелей XX столетия (опубликованы замечательные подборки, иллюстрирующие полное смысловое совпадение) о либерализме, он приписывает либералам позиции, которых они никогда не разделяли.

Например, неприятие традиционной семьи. А также политические решения, которых они никогда не принимали, — готовность, например, освобождать мигрантов от ответственности за любые преступления потому, что они мигранты. С учетом его статуса первого лица ядерной державы оперирование вымышленными, не соответствующими реальности утверждениями не может не вызывать тревоги. Во-вторых, что еще важнее, в этих словах Путина впервые после краха СССР фактически заявлена весьма агрессивная идеологическая позиция: заигрывания с концептами демократии, а тем более прав человека, в России закончены, мы отличаемся от Запада, хотя не придумали еще, как называется наш новый порядок. И мы не только сами будем жить по своим правилам, но и вас заставим — ваша система отжила свое, а наша на подъеме. Собственно, это же говорил Западу и Советский Союз. По масштабу заявки слова Путина сравнимы с Фултоновской речью Черчилля — окажут ли они реальное влияние, покажет время.

В чем прав Путин и те, кто его поддерживают, так это в том, что либеральные демократии переживают сейчас очень трудный этап развития. Впервые за всю историю они не выигрывают по экономическим показателям у авторитарных (мягко-авторитарных) систем. Неспособность Германии в течение долгих лет построить новый аэропорт в Берлине или вокзал в Дюссельдорфе на фоне открытия десятков аэропортов, вокзалов и прочего в Китае, действительно, производит тяжелое впечатление. Впервые после Второй мировой войны дети не живут лучше родителей. На все это накладываются резкие, драматические изменения мира — те же мигранты, в первую очередь. В результате растет недовольство, причем не просто конкретными политиками и партиями, а системой как таковой. И, как следствие этого, к власти вполне демократическим путем приходят или по крайней мере усиливают в ней свое влияние люди, отрицающие не столько политику предшественников, сколько само сложившееся мироустройство,  такие как Марин Ле Пен, за обозначение партии которой в качестве фашистской обиделся почему-то Геворг Мирзаян. Наша страна, конечно, всячески им помогает — факт предоставления миллионов долларов той же Ле Пен давно стал достоянием гласности, хотя в целом успехи таких людей связаны с внутренними проблемами Запада.

Высказывания Путина о либеральной идеологии производят впечатление искренних — либерализм ему действительно неприятен

Но маловероятно, что слова Путина вызваны желанием помочь либеральным демократиям в разрешении их проблем. Дело в другом. Политики не всегда говорят правду, а высказывания Путина о либеральной идеологии производят впечатление искренних — либерализм ему действительно неприятен. Возможно, тем, что либеральные демократии требуют даже от популярных лидеров подчинения закону и странному для нашей политической культуры (традиционных ценностей) принципу разделения властей. Ему, конечно, не хотелось бы оказаться в ситуации, например, Трампа, которому он многократно выражал сочувствие в связи с тем, что тот вынужден учитывать позицию Конгресса и судов и не может бесконтрольно делать то, что считает нужным.

Но, может быть, либерализм неприятен президенту России своим главным принципом: самостоятельностью человека, его приоритетом над любыми общностями. А в чем альтернатива? Это приоритет групп: классов, конфессий, цехов. Это фашистская, коммунистическая или теократическая диктатура, которая, кстати, вполне уживается с имитационными демократическими институтами и демократической риторикой. В либеральной системе человек сам выбирает себя. Он сам для себя решает, кто он — татарин, православный и так далее. И что это для него значит. Каким татарином или православным он будет, насколько это для него значимо и что он сделает во имя этой общности. Альтернативная, основанная на коллективизме система не доверяет свободному выбору, предпочитает привязывать человека к общности и давать ему четкие указания относительно того, каким ему следует быть и что, раз уж он член этой общности, ему следует делать. Ариец — люби северную природу, презирай другие народы, будь предан фюреру. Советский — борись за дело коммунизма, растворяйся в государстве, работай бесплатно. Русский — умиляйся березками и кокошниками, гордись Александром Невским, великой историей и далее по списку.

Коллективизм — не как добровольное служение значимой для тебя группе и даже самопожертвование во имя нее, а как императив, — открывает безграничные возможности для демагогии и манипуляции. Можно говорить о правах наций или конфессий, присваивая себе право выступать от их имени, объявляя отщепенцами тех, кто не соответствует придуманному канону, и наказывая их за «шаг в сторону». Для либерала, как мне кажется, нет прав, допустим, евреев вообще, а есть права конкретного еврея, в том числе и на то, чтобы совместно с другими евреями на основе добровольного объединения реализовывать то, что он считает правильным для себя как для еврея. Нет прав русских, православных или гомосексуалов — есть права русского, православного или гомосексуала. Есть права человека, нет прав наций, конфессий или сословий.

Фрагмент картины Ильи Репина «17 октября 1905 года», 1907 Фото: Public domain

Критики либерализма, в том числе и Геворг Мирзаян, прежде всего обращают внимание на один аспект современной либеральной идеологии: на политкорректность и положительную дискриминацию, которые действительно воспринимаются весьма по-разному, а связанные с этим практики часто вызывают отторжение. «Чтобы тебя взяли на работу в Мировой банк, ты должен быть цветной одноногой женщиной-лесбиянкой» — этому американскому анекдоту уже больше двадцати лет. В одном престижном американском университете студенты недавно требовали закрыть традиционные исторические программы и преподавать афроцентрическую историю. В другом аспирант столкнулся с проблемами защиты диссертации по творчеству Рубенса — тот, оказывается, был белым сексистом и изучения недостоин.

У китайцев есть замечательная поговорка: «Не перегнешь — не выпрямишь». Но «перегибы» проходят. Женщинам вновь можно подавать пальто, хотя домогательства по-прежнему жестко преследуются. Во многих странах вводили квоты на представительство женщин в органах власти. В свое время Саркози пообещал, что ровно половину членов его кабинета составят женщины. Он свое обязательство выполнил. А вот Макрон подобных обещаний уже не давал — тема потеряла актуальность, проблемы дискриминации по признаку пола при доступе к власти во многом решены. И сколько ни смейся над требованиями вместо chairmen говорить chairperson, не стоит забывать, что фантастические успехи в обеспечении равноправия женщин были достигнуты в том числе потому, что под жесткий запрет попали и словесные выражения пренебрежения и дискриминации. Не у нас, конечно. У нас свой путь.

Толерантность по отношению к ЛГБТ, вызывающая у нашего начальства не просто удивление, а ярость (столь эмоциональная реакция достойна отдельного анализа), связана с защитой прав этих людей, а вовсе не с принуждением кого-либо к чему-либо. Печально, что Геворг Мирзаян в своей статье повторяет не соответствующее действительности утверждение о том, что «стремление сохранить нормальную семью, а не быть "родителем номер два" для собственного ребенка приводит к шельмованию». Поверить в это может только человек, который нигде не бывал, а всю информацию о мире черпает исключительно из нашего телевидения. Но там говорят и многое другое, не менее интересное. Например, что американцев не было на Луне, а Земля плоская.

В рамках сложившейся у нас системы, более всего похожей на Италию времен Муссолини, совершенно непонятно, что защита прав кого бы то ни было не означает ни симпатии к этим людям или их образу жизни, ни тем более обязательства этот образ жизни перенять. Референдум в католической Ирландии, легализовавший однополые браки, не увеличил там их числа. Он означал лишь, что, хотя церковь и не приемлет гомосексуализм, по мнению граждан Ирландии, эти не слишком приятные многим из них люди имеют право жить так, как они хотят. Кстати, знаменитое высказывание папы Франциска: «Если Господь создал человека гомосексуалом, то кто я такой, чтобы осуждать этого человека?» — прозвучало уже после референдума — ирландские христиане приняли свое решение самостоятельно.

Либо мы станем либеральной демократией со всеми ее плюсами и сложностями, либо вернемся к диктатуре и демагогии

Вам не нравятся гей-парады? Обеспечьте права ЛГБТ, и их не будет или они не будут привлекать внимания. И, кстати, не ходите туда, не смотрите, не мучайте себя. А пока геев преследуют, будут и парады, и стычки, и все остальное. Может, проще оставить людей в покое, чтобы они сами разбирались с собственной жизнью?

У нас не понимают, что дискриминация кого бы то ни было неизбежно приводит к дискриминации каждого, права которого захочет ущемить власть. Эренбург как-то сказал: «Один раз в жизни я пожалел, что я еврей, — когда при мне плохо обращались с негром». У нас вообще плохо понимают, что такое права человека.

У нас не понимают, что другие люди заслуживают уважения. Что нельзя говорить «негр», даже если ты не вкладываешь в это слово никакого отрицательного смысла. Просто потому, что те, кого ты так называешь, считают это слово оскорбительным. Что надо говорить «в» Украине, хотя мы всегда говорили «на», — этого хотят украинцы, и мы не имеем права игнорировать их чувства, особенно в контексте всего, что произошло в последние годы.

А что касается «перегибаний», то я надеюсь, что это пройдет. Хотя и не само собой. Примитивные концепции, в том числе возникшие в борьбе за права меньшинств, привлекательны для многих. Но мы ведь за свободу и должны ее отстаивать даже тогда, когда это сопряжено с риском. Возвращаясь к примеру об афроцентрической истории, мы можем говорить, что вклад зулусской культуры в мировую цивилизацию меньше, чем вклад французской, но обязаны при этом со всем уважением относиться к конкретному зулусу.

А у нашей страны — мы все-таки обсуждаем высказывание президента — выбор вполне понятен. Либо мы станем либеральной демократией со всеми ее плюсами и сложностями, либо вернемся туда, куда, кажется, возвращаемся, — к диктатуре и демагогии. Но это не погода, это зависит и от наших усилий.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх